Страшные годы войны отпечатались в памяти тех, кто пережил ее. Владислав Смирнов собрал воспоминания разных людей о тех годах в своей книге «Ростов под тенью свастики».

Простые истории простых людей, без прикрас, как есть.

Начало войны, бомбежки.

Н.Петровкина. Во самом начале, пока город был беззащитен практически, немцы летали низко при бомбежке. Была среди них и женщина-пилот. Можно было даже лицо рассмотреть ее в самолете. Летит и хохочет. Один раз, бомба угодила в вагон с деньгами и они кружили по всему городу.

Р.Петрякова: Бомбежки в самом начале были страшными, особенно август 41-го года. Люди искренне полагали, что фронт далеко, а война скоро закончится. А тут начались бомбежки. Немецкие летчики развлекались, скидывали изрешеченные бочки. Пока такая летит, в ней ветер воет так, что сердце замирает. А кусок рельса, что был сброшен в районе пантонного моста, ведущего на Зеленый остров, до сих пор торчит из земли.

А. Котлярова: После родов выписать должны были 14 числа, но муж настоял на 12. А 13 разбомбили роддом. От бомбежек прятались в подвале. И на глаза крошечной дочке просыпалась земля, даже промыть было нечем. Соседка посоветовала промыть материнским молоком. Обошлось без последствий.

Противотанковые рвы.

В 41 году люди, зная, что на город движутся танки, рыли противотанковые рвы. Только они оказались бесполезны. Первый идущий танк стрелял по такому рву, обрушал землю в одном месте, а затем утюжил ее и проходила вся колонна.

Грабежи

Пока власть в городе менялась туда-сюда, началась «грабиловка». Тащили все что плохо лежит. Так во время того, как разбирали патоку ведрами, едва не погиб один из желающих сладостей. Ведро не тонуло, и мужики человек по десять объединялись, спускали одного, он всем ведра наберет, вынут, другая такая артель заступает. А одного с веревкой неподрассчитали и кинули глубже. Тот и начал вязнуть в патоке. На его счастье, один догадался домой за цепью сбегать. Домой шел без штанов.

Черпали вино из подпала, куда его из бочек вылили. Даже когда сказали, что там утоп пьяный мужик, никого не остановило это сообщение. Все продолжили черпать.

Первая оккупация

Ш.Чагаев: жила по соседству бабулька одна. Вредная, желчная, с соседями воевали постоянно. Варвара Ивановна Хренова, которую соседи между собой прозвали хрениха. Когда немцы вошли в город, с ними было много тяжелой техники, а водителей и артеллеристов расквартировали в этом районе. Вот в доме бабульки пятерых и поселили. Многим казалось, что вредная женщина с оккупантами лучше себя ставит, чем с соседями. Они привезли провиант и хрениха готовила для них, часто угощала пирожками. Однако, и на шею садиться не позволяла. Гоняла веником мадам, которых немцы притаскивали на гулянку в ее дом. 25 ноября п о городу пошли слухи, что наступают советские войска и немцы засобирались в дорогу. Старушка провожая их в дорогу приготовила пирожков на дорожку. Сдобрив их крысиным ядом. Те потребовали, что бы она сперва попробовала сама, на что Варвара Ивановна перекрестилась и съела. Позднее пришла к соседке, уже умирая.

А когда город освободили, нашли тех пятерых окочурившимися прямо в кабинах машины.

М.Вдовин: Когда немцы были еще только на подходе, студентов РИЖТА, собрали по тревоге, выдали бутылки с зажигательной смесью и отвезли к окопам, сказав, что когда пойдут танки, кидать в них эти бутылки. И все командование благополучно собралось и уехало. Не оставив молодым мальчишкам больше никакого оружия, а так же воды и хлеба. Посидев морозную ночь, мальчишки побросали эти бутылки и сбежали. Перемерзли сильно, оголодали.

А.Карапетян: Пришедшие в город немцы установили очередь в промтоварный магазин и фотографировали, что люди тащат. Разрешали набирать продукты и игрушки только в руки, сколько сможешь унести. Ночью пальба началась. А утром объявление повесили. На одном «За каждого убитого немецкого солдата будут расстреляны 50 мирных жителей, за каждого офицера — 100», на втором «все жители города, имеющие еврейскую национальность, должны носить желтые повязки, за не подчинение последуют расстрелы».